По вере вашей да будет вам… (Священная книга и глобальный кризис) - Внутренний СССР

Правда теория Бентама не давала ответа на вопросы: А кто будет определять, какие действия правильные, а какие нет? Кто будет оценивать последствия этих действий? Дальнейшие события показали, что британцы взяли на себя роль судей, считая свои действия правильными, руководствуясь «принципом пользы», который устанавливал правильность действий, если они приносят счастье наибольшему числу людей, по умолчанию — британцам.

И вот этого «учёного», который отрицал всякое отличие человека от низших существ, поскольку видел в человеке только организм с гедонистическими инстинктами, министр иностранных дел, лорд Шелбурн взял на службу в Форин Оффис[140] и поселил его в своём поместье.

Далее дадим слово авторам статьи[141], рассказывающим о деятельности Бентама:

«Однако Бентам оправдал возложенные на него надежды британской разведки. В 1787 г. он опубликовал памфлет «В защиту ростовщичества», где упрекал А. Смита за слабую пропаганду неограниченного монетаризма. Забавно, но Бентам призывал снять все ограничения на ростовщичество и применял радикальный либеральный аргумент о том, что ограничение ростовщичества есть удушение «изобретательности».

«Моя старая мечта состоит в том, чтобы проценты были свободны, как и любовь»: окончательный диагноз шизофрении И. Бентама как идеолога британского свободного рынка. Окончательный диагноз — «умеренно выраженная мозаичная психопатия» был поставлен Бентаму его врачом. Хорошо, что не паранойя. Все же Бентам создал проект первого в мире концентрационного лагеря для республиканцев. В лагере предполагался рабский труд, а это совсем не то, что было в психиатрической лечебнице в Шератоне, где содержался «полоумный и прекрасныймаркиз де Сад» (известно, что последний французский король запретил пытки при дознании, а также всякий рабский труд!). Бентам трудился над схемой с воодушевлением и завершил в 1787 г. во время поездки в Россию в гости к брату, агенту Шебурна.

В ХIХ в. … Лондон стал столицей новой глобальной империи лишь по форме напоминающей монархию — на деле это олигархия венецианского типа. Лорд Пальмерстон — её самый могущественный представитель в 30–50 гг. Этот “лорд Купидон” (находящийся в состоянии непрерывного поиска женщин) заявляет в парламенте, что где бы ни был гордый британец, он может делать всё, что ему угодно, ибо за его спиной королевский флот и королевская армия. В Британии до сих пор всё королевское: научные общества, почта, полиция. Враги нового Рима — США, Австро-Венгерская империя, Россия и Пруссия, именуемые Пальмерстоном деспотическими державами — против них разыгрывается карта национально-освободительного движения народов.

В 1846 г. провозглашается “политика свободной торговли” и фунт стерлингов проникает во все потайные уголки планеты, становясь предшественником доллара в ограблении цивилизованного мира. В год великих потрясений и революций по Европе прокатилась волна восстаний и “короны дюжинами катились по мостовой”, никто не наклонялся, чтобы их подобрать. Пали режимы Меттерниха и Луи-Филиппа (свергнутые государи бежали в … Лондон, где в сущности и было подготовлено их свержение), в Италии, Австро-Венгрии, Германии — повсюду, кроме России народные выступления. Но для России была заготовлена Крымская война».

Интересно, что власть в России не поняла всей пагубности теорий Бентама, а император Александр I даже требовал от своей Комиссии по разработке нового законодательства, чтобы во всех сомнительных случаях она обращалась к Бентаму за советами[142].

Таким образом, в Британии в конце XVIII века были подготовлены светские теоретические основы финансового закабаления мира. Библейская доктрина, ставшая популярной среди британской элиты благодаря трудам Бентама, получила путёвку в жизнь и начала быстро распространяться по всему свету.

Ещё следует отметить, что именно в Англии с 1849 года жил и работал Карл Маркс, который в 1867 году опубликовал свой главный труд «Капитал» (том 1). В этом труде разработана “теория” прибавочной стоимости, которая указывает якобы на главного врага пролетариата — капиталиста, действующего в реальном секторе экономики, но не на транснациональную международную ростовщическую корпорацию, узурпировавшую банковское дело, невольником и заложником которой является всё общество.

Мы знаем, как всё это отразилось на России. Организованные Британией Библейское общество и масонские ложи, работающие совместно, стремились прибрать Россию с её богатствами к британским рукам. Однако, на пути этой экспансии встал выдающийся управленец того времени — император Николай I.

18. Николай I и его борьба с агрессией ветхозаветного ростовщичества

Говоря о распространении в России библейской ростовщической доктрины, нельзя обойти молчанием деятельность Императора Николая I, который уже в первый день своего царствования столкнулся с теми, кто вольно или невольно был её проводником.

Россию, ослабленную войной с Наполеоном, необходимо было ещё долго восстанавливать, но нашлись те, которым хотелось «всё сразу и прямо сейчас». Декабристы организовали несколько тайных обществ и готовились свергнуть царскую власть. А что они могли предложить взамен? Анализ их программ показывает, что ничего путного России они дать не могли. Царь всё-таки осуществлял, пусть и не очень совершенную, но всё же самобытную внутреннюю концептуальную власть, а армия выполняла функции защиты страны. Вот против них декабристы и выступили. Подробнее о целях декабристов, и к чему могли привести их действия можно узнать из книги Николая Старикова: «От декабристов до моджахедов»[143].

Декабристы за столетие до того, как Россия была ввергнута в хаос гражданской войны, пытались по своему бездумью спровоцировать её в первой половине XIX века, но Николай I своим поведением 14 декабря 1825 года обрушил планы тех, кто стоял за наивными «вольнодумцами» и посвящёнными лицемерами. В процессе следствия по делу 14 декабря он лично беседовал с каждым заговорщиком и прощал их, если они раскаивались. Но не все из декабристов этим воспользовались. В своих воспоминаниях Николай I пишет о его разговоре с Трубецким, которого некто (не выясненный до сих пор) назначил руководителем восстания[144]:

«Призвав генерала Толя во свидетели нашего свидания, я велел ввести Трубецкого и приветствовал его словами:

— Вы должны быть известны об происходившем вчера[145]. С тех пор многое объяснилось, и, к удивлению и сожалению моему, важные улики на вас существуют, что вы были[146] не только участником заговора, но должны были им предводительствовать. Хочу вам дать возможность хоть несколько уменьшить степень вашего преступления добровольным признанием всего вам известного; тем вы дадите мне возможность пощадить вас, сколько возможно будет. Скажите, что вы знаете?

— Я невинен, я ничего не знаю, — отвечал он.

— Князь, опомнитесь и войдите в ваше положение; вы — преступник; я — ваш судья; улики на нас — положительные, ужасные и у меня в руках. Ваше отрицание не спасёт вас; вы себя погубите — отвечайте, что вам известно?

— Повторяю, я не виновен, ничего я не знаю.

Показывая ему конверт, сказал я:

— В последний раз, князь, скажите, что вы знаете, ничего не скрывая, или — вы невозвратно погибли. Отвечайте.

Он ещё дерзче мне ответил:

— Я уже сказал, что ничего не знаю.

— Ежели так, — возразил я, показывая ему развёрнутый его руки лист[147], — так смотрите же, что это?

Тогда он, как громом поражённый, упал к моим ногам в самом постыдном виде».

Что же было написано в манифесте Трубецкого, с которым вышли на Сенатскую площадь восставшие?

В нём был представлен стандартный «демократический» набор безответственных предложений: уничтожение цензуры, свобода вероисповедания, уничтожение крепостничества, равенство всех перед законом, отмена подушных податей, уничтожение прав сословий, уничтожение постоянной армии и т. п. Этот манифест однозначно указывал на тех, кто являлся реальным организатором восстания декабристов. Николай I тоже понимал, что это «плоды заграничных влияний»[148].

Британия сумела поставить декабристов на службу своим интересам. Пусть некоторые из них искренне хотели свободы и справедливости, но были и другие более утилитарные мотивы.

Историк Исаак Троцкий[149] по этому поводу приводит интересную информацию:

«III Отделение полиции[150] всерьёз полагало, что толчком, побудившим декабристов, молодую элиту тогдашнего дворянства на террор против царской фамилии, было желание освободиться от своего кредитора. «Самые тщательные наблюдения за всеми либералами, — читаем мы в официальном докладе шефа жандармов, — за тем, что они говорят и пишут, привели надзор к убеждению, что одной из главных побудительных причин, породивших отвратительные планы людей «14-го», были ложные утверждения, что занимавшее деньги дворянство является должником не государства, а царствующей фамилии. Дьявольское рассуждение, что, отделавшись от кредитора, отделываются и от долгов, заполняло главных заговорщиков, и мысль эта их пережила…»